Как мозг решает “дорогие” задачи

Кто такие интеллектуальные капиталисты?

Валерий: Интеллектуальные капиталисты – это лица, которые умеют делать деньги из смыслов. Интеллектуальные капиталисты – успешные предприниматели, способные зарабатывать на интеллектуальном капитале, стабильно наращивать и справедливо распределять ренту, сделать из сложного успешное.

Существует такой капитал, как знания, который сегодня становится полноценным товаром; любой товар несет в себе уникальные знания, знание становится одним из основных факторов производства. Знание пришло на смену информации и стало главным сырьем экономической деятельности, имеет большую ценность по сравнению с другими ресурсами. Наших способностей хватает, чтобы его преумножать. Мы накапливаем знания, которые востребованы, которые кто-то готов покупать, и продаем их третьим лицам.

Павел: Кроме того, наших способностей хватает, чтобы капитализировать знания. Это особенность интеллектуального капиталиста – он работает с нематериальной сущностью.

Валерий: Таких знаний становится все больше на рынке. От самых распространенных – например, знания о продажах, до узкоспециальных – например, знания в юриспруденции, бухгалтерии… Каждый бизнес принимает решение, самостоятельно создавать внутри себя нужные знания или покупать на стороне. Естественно, предприятие не может обладать стопроцентной экспертизой во всех областях знаний, которые требуются для его развития. Какие-то ресурсы привлекаются извне. Так складывается знаниевая экономика.

Интеллектуальный капитал выступает как основной воспроизводимый фактор производства. Новая экономика, основанная на знаниях, позволяет превращать знания в доход не только в отраслях, непосредственно связанных с высокими технологиями, но и в секторе интеллектуального сервиса, где знание выступает как товар.

Павел: И возникают знаниевые компании. Например, Apple, казалось бы, выпускает материальный продукт, но прежде всего они выпускают интеллектуальные разработки. А продукт – это содержание знаниевого сырья. Капитализация знаниевых компаний становится соразмерно с капитализацией материальных гигантов. Тот же Google давно догнал и обогнал General Electric.

Это все говорит о том, что в основе капитала может быть не только железо или сырье, но и то, что зафиксировано на бумаге через слова, что сгенерировано интеллектом человека.

Валерий: В этом мы живем и работаем. Выделили сектор экономики k2b (knowledge to business). Для России это пока Terra Incognita. Но мы находим все больше соратников. Давайте поместим такую категорию, как знания, в комбайн нашей темы.

Знания рациональны или иррациональны?

Валерий: Эта дискуссия базируется на очень старых данных. Только сейчас начали отказываться от представлений о том, что правое полушарие мозга человека отвечает за рацио, а левое – за интуицию. Только сейчас эти устаревшие догмы опровергаются публично. Если опираться на актуальные антропологические исследования, то мозг управляется инстинктно-гормональной системой, доставшейся нам от животных, и неокортисом – «человеческой» частью. Между этими частями всегда идет борьба, в результате которой появляются два «я». Есть «я» понятный, реактивный, инстинктно-гормональный. Есть «я», который непонятен. Чтобы его понять, мы включаем неокортис и тратим огромное количество энергии.

Осознавать себя – это вообще дорогое удовольствие. Организм сопротивляется таким затратам: зачем думать, если есть прекрасная инстинктная система, аккумулирующая опыт живого мира. Реакция проще мысли. И действительно, в некоторых аспектах деятельности человек выбирает этот вариант, и не надо запускать рацио. Поэтому дискуссию о рациональном-иррациональном надо уводить в плоскость, когда что лучше применять.

Здесь включается еще один аспект – сознательного и бессознательного. Это работа мозга. Работа, которая не заканчивается никогда. Мы можем думать, что приняли то или иное решение иррационально, но при этом даже не догадываемся, какую работу для принятия этого решения проделал мозг. Известный пример периодической таблицы, которая якобы пришла Менделееву во сне. Но ведь он два года работал над ней.

Павел: Если бы он не создал таблицу, ему бы не дали кафедру, ему было бы нечем кормить семью. То есть открытие стало следствием потребности выжить. Реальная биологическая проблема заставляла мозг ученого работать 24 часа в сутки. Так ли уж верно списывать все на сон – на иррациональное?

Валерий: Еще одна мысль, которую мы часто слышим от людей весьма успешных: «Был бы поглупей, был бы побогаче». Сюжет таков, что рацио дорого.

Павел: Все, что требует мысли, дорого обходится. Но эволюционно мозг для того и сформировался, чтобы решать «дорогие» задачи. Если таких задач нет, он будет лениться и с удовольствием ничего не делать.

Валерий: Поэтому мы придерживаемся такого определения мышления. Мышление – способность решать стандартные задачи нестандартными способами.

И все же знания, на мой взгляд, – образец иррационального рационального. Потому что это условность, о которой условно договорилось условное сообщество. Но кто гарантирует, что все именно так, как мы знаем?

Валерий: Это важная проблематика. Мы называем себя интеллектуальными капиталистами, потому что для нас это «твердое». А для кого-то вообще не твердое, и он не может этого понять. Мне, в свою очередь, тяжело видеть и понимать что-то про станки. Для меня они «не твердое». А для другого человека станки будут очевидными. Все упирается в нашу индивидуальную изменчивость по мозгу. В способность нашего мозга усваивать или не усваивать разную информацию.

Условное, о котором вы сказали, – та же способность видеть или не видеть. Эволюция разделила нас на типажи – и мы способны пони- мать видовую разницу. Но не можем видеть различий «по мозгу». Вот сидим сейчас втроем, видим друг друга, но не видим, как по-разному работают наши мозги.

Павел: А современная наука говорит, что как раз туда и стоило бы заглядывать, чтобы понять, кто перед тобой.

Валерий: Если бы могли заглянуть, то обнаружили бы, что, например, у нас разный музыкальный слух. У кого-то идеальный, а у кого-то так себе. Кто-то ясно услышит, если произведение сыграно с ошибками. А кто-то не усомнится в гармонии, потому что просто не слышит нюансов.

Павел: Здесь кроется парадокс. Тот, кто не обладает идеальным слухом, может обладать феноменальной памятью, которая поможет ему идеально воспроизвести музыкальный фрагмент, благодаря чему общество подтвердит – да, у тебя идеальный слух. Ошибка будет доказана как правильное. И ее не обнаружить, если не заглянуть в мозг.

Валерий: В этом ответ на ваш вопрос о знаниях. Кто как видит. Мы находим знания «твердым». К сожалению, разобраться, кто как и что видит, можно только посмертно – вытащив и разобрав мозг. Вот, к слову, во время такой процедуры обнаружили 49-поле в мозге Маяковского. Его уникальную особенность.